«Кременчугская газета» заглянула в прошлое, чтобы вспомнить людей, которые участвовали в становлении нашего города или отличались своей незаурядностью.
Лычаковское кладбище во Львове, Байковое – в Киеве, кладбища в Одессе, Москве, Риме... Всех их, среди прочего, объединят возможность узнать нечто большее о почивших знаменитостях, взглянуть на таинственно-романтичные склепы и изысканные памятники. Некоторые из них – настоящие шедевры архитектуры и скульптуры.
В Кременчуге одно из самых старых кладбищ – Крюковское, расположенное возле Успенской церкви. По Крюковскому кладбищу не водят экскурсий – и зря! Ведь история города – это в том числе и истории людей, которые в нем жили. Поэтому у нас появилась идея сделать материал об известных горожанах, чьи могилы находятся на Крюковском кладбище и большинство которых уже практически затеряны.
Некоторые надгробия датируются концом позапрошлого века, другие – началом прошлого. В этой земле нашли вечный покой известные городские деятели, писатели, поэты, художники, скульпторы, актеры, спортсмены, служители церкви…
Но даже самые знаменитые личности когда-то были просто людьми – со своими радостями и невзгодами, победами и поражениями; они любили и страдали, мечтали, творили... Теперь о них можно узнать из небольших исторических справок и надписей на могильных плитах, многие из которых можно назвать настоящими памятниками архитектуры.
Изучив короткие исторические справки, мы отправились на Крюковское кладбище. Его сотрудник Олег Гасса согласился показать нам самые старые могилы, а также места захоронения некогда известных горожан. Однако сразу уточнил, что работает здесь чуть больше полугода и сам еще досконально не знает, какие известные люди здесь захоронены. Поэтому на помощь ему пришла кременчужанка, увлекающаяся историей, которая скромно представилась Галиной Валентиновной.
Блаженная Наталья Босая лежит в кругу монашек, а вместо памятника на ее могиле – деревянный крест
На Крюковском кладбище есть могила, которая мало чем отличается от других. На ней установлен лишь большой деревянный крест с табличкой, на которой написано: «Наталья Платоновна Некрасова «Босая», 1883-1969».
В ухоженной гробнице высажены простенькие цветочки. Об этом пишет в одной из своих статей Архимандрит Аввакум из Кременчуга. Он отмечает, что наша соотечественница обошла множество храмов и монастырей родной земли. Именно в Почаевской лавре она получила от Бога призвание на предстоящий подвиг юродства – ходить босою зимой и летом. Это свершилось во время поклонения большому кресту, называемому Голгофой. Прикладываясь к нему, Наталья трижды услышала голос, повелевший ей разуться и ходить босиком.
Начав подвиги во имя Христа, Наталья неукоснительно соблюдала Божье повеление, памятуя, что это ниспослано ей свыше. Как рассказывали очевидцы, юродивая небольшого роста, бывало, наденет фуфайку, пуховым платком обвяжется и бежит так зимой по городу. Жалостливые люди, увидев ее, предлагали деньги на покупку обуви. «Деньги возьму, но только не на обувь, на что другое потрачу, спаси Христос, люди добрые, – кричала Наталья. – Не велено нынче обутой ходить!».
С 1925 по 1942 годы Церковь фактически была вне закона. Священнослужители часто попадали за решетку. Наталья Босая не стала исключением. В местах заключения женщина вела себя достаточно буйно. В казарме то и дело раздавались ее выкрики: «Спасайтесь верой!», «Стойте в вере Христовой!», «Господи, спаси нас от губителей-мучителей!». У Наталии Некрасовой в лагере отняли крестик, и в знак протеста она отказалась от пищи. На 15-й день голодовки крест ей вернули.
Не сломил женщину и случай, когда начальник барака приказал поставить ее на снег при 40-градусном морозе. На вопрос приставленного к ней тепло одетого часового, за что женщину «упекли» в лагерь, Наталья ответила: «За то, что я всю жизнь ищу отечество небесное, да только лишь приближаюсь к нему». «Морозное стояние» пришлось прекратить из-за того, что охранник замерз.
Выйдя из заключения, «босоножка» поселилась в Кременчуге, вела нищенское существование. Однако при всех своих бедствиях и лишениях Наталия никогда не унывала, никого не винила, не отчаивалась. Блаженная улыбка не сходила с ее уст.
Ненависть к безбожию в сочетании с вулканическим характером, не знавшим компромиссов, заставляла ее быть открытой исповедницей веры Христовой. Зимой и летом, бегая по улицам Кременчуга босиком, она громко кричала, звала к покаянию. Это вызывало недовольство власти. Поэтому ее еще не раз арестовывали, сажали в «холодную». Глобинские милиционеры, чтобы проверить «морозоустойчивость» верующей, как-то закрыли ее на сутки в холодильнике-рефрижераторе. Но через сутки дверь открыли, и Наталья выпорхнула оттуда, словно птица, и убежала. После верующие спрашивали ее: что же ты в холодильнике-то делала? Она радостно отвечала: «Поклоны, деточки, била».
Особенно не любила Наталья праздничные шествия на 1 мая и 7 ноября. В эти дни она стремилась быть в гуще толпы и кричала: «Люди, возвращайтесь, вы идете в бездну!», «Бога нет здесь, вы обречены!», «Идите в Церковь, плачьте и кайтесь!». И так громко кричала до тех пор, пока ее не забирала милиция. Такое явление повторялось из года в год, и глас блаженной заставлял умы людские задуматься о своем бытии в эпоху абсолютного «совкового» безбожия.
Но не всегда хождение зимой босиком проходило безболезненно для подвижницы. Однажды в начале зимы она возвращалась пешком в Кременчуг из Глобино (где жили ее родственники). После осенних дождей ударил мороз, на земле образовались ледяные кочки, идти по которым было мучительно. Груды вспаханной мерзлой земли разбивали ноги в кровь. Ближе к Кременчугу мороз усилился. Наталья, прыгая по кочкам и молясь, почувствовала, как кожа начала отрываться от подошв. Она побежала быстрее, оставляя за собой кровавые следы и куски примерзшей к земле кожи. На окраине Кременчуга, в районе пивзавода, Наталья остановилась у знакомых, которые уложили ее на печь отогреваться. Утром она попросила гусиного жира, смазала им подошвы и так пролежала три дня. На местах сорванной кожи вздулись кровавые волдыри. На четвертый день Наталья попросила у хозяйки иглу с суровой ниткой, проколола волдыри, протянув через них нитку и, поблагодарив знакомых, пошла домой.
На 80-м году жизни, после очередного отбывания срока, «босоножка» снова возвратилась в Кременчуг и поселилась в переулке Тупом, в районе электростанции, за пожарным депо. Там она жила до самой своей кончины.
И в глубокой старости Наталья не оставляла своего подвига Христа ради ходить босиком.
Окружающие расценивали это как чудо. Ведь даже закаленные спортсмены, «моржи» переставали плавать зимой после того, как им исполнялось 70. А наша подвижница отошла к Господу на 87-м году жизни… Тихо, с молитвой, 28 июля 1969 года. Хоронил Наталью архимандрит Порфирий, возглавлявший в то время Кременчугскую церковь.
Память об этой удивительной юродивой хранится в воспоминаниях многих еще и поныне живых людей, старожилов Кременчуга, Крюкова и Глобино.
Сегодняшняя могила Натальи «Босой» находится в окружении могил монашек. Все они без памятников – только старые неокрашенные кресты.
«Среди этих заброшенных могил есть и могила матери архимандрита Аввакума. Раньше и могила «Босой» была заброшена, но уже несколько лет к ней приходят верующие. Они и ухаживают. Среди них и монашка Людмила Лушина с дочкой. Они говорят, что «Босая» была целительницей, и молитва на ее могиле помогает верующим исцелиться», – рассказала Галина Валентиновна.
Могила родителей Макаренко зарастает бурьяном
Именно в Кременчуге начинал свою трудовую деятельность педагог-реформатор, писатель Антон Макаренко. Его отец тогда работал в вагоноремонтных мастерских. Мать Антона – Татьяна Михайловна, в девичестве Дергачёва, была талантливой женщиной, до глубокой старости сохранила блестящую память. Обладала прекрасным даром рассказчицы и тонким юмором.
«Каждое утро на заре Татьяна Михайловна провожала мужа до ворот мастерских, затем целый день хлопотала по дому. Она была шутница, вся пронизанная украинским юмором, подмечала у людей смешные стороны».
Отец и мать педагога умерли в Кременчуге. Их похоронили на кладбище в Крюкове.
Сегодня их могила немного не убрана, зарастает бурьяном, хотя сам памятник из черного гранита вполне приличный.
Галина Валентиновна говорит, что за могилой иногда ухаживают работники и воспитанники интерната имени Макаренко, иногда – детской колонии, а чаще всего – музея Макаренко.
«Они убирают и могилу родителей Макаренко, и его подвижницы Елизаветы Григорович. Но, сами видите, цветов тут сегодня нет… Ни живых, ни искусственных», – отмечает Галина Валентиновна.
Одна из самых старых могил кладбища – самая скромная
Кременчугской газете благодаря нашему экскурсоводу удалось найти одну из самых старых могил кладбища.
Это совсем скромное надгробье с надписью «Въ незабвенную память Покоящемуся здесь Генерал-майору и кавалеру Степану Афанасьевичу Холодову, преставившемуся 1813-го года декабря 11 дня веку сего на 64 году. От Благодарной Супруги».
О самом Степане Холодове известно немного: генерал-майор (Высочайший приказ от 17.02.1800 г.), в 1801 г. служил в Рижском депо, 1804-1806 гг. – в комиссариатского штате, с 1807 г. – управляющий Крюковский комиссариатского комиссией.
На Крюковском кладбище в последние годы могилы исчезали, а на их месте появлялись новые
Крюковское кладбище – одно из самых старых в городе. Понятно, что там находится много старых могил, за которыми уже мало кто ухаживает. Поэтому неудивительно, что их становится всё меньше. И несмотря на то, что кладбище давно закрыто, людей там продолжают хоронить. Это видно по новым холмикам, венкам и памятникам.
Старожилы говорят, что старинные памятники сдвигают в сторону, они по неизвестным причинам «валятся». Потом их оттаскивают на обочины дорожек и кладбищенские мусорки, откуда памятники исчезают навсегда. А на их месте появляется очередная могила чиновника, авторитета или какого-то «крутого».
Кременчугская газета планирует и дальше рассказывать о старых могилах кременчугских кладбищ, а в рубрике «Улицами родного города» – о его исторических зданиях.
Фото Кирилл Воронцов
Олег Булашев
